Андрей Гончаров (andrey_g) wrote,
Андрей Гончаров
andrey_g

Кино порождает жизнь

10.04.2002 / Даниил Дондурей «Газета»

   У каждого времени свои герои и свои художники. Наиболее чутко его ощущают и представляют, конечно, молодые, которые вырастают вместе с ним. Не могу понять, почему в девяностые годы в нашем кино не появились имена, по своему масштабу и значению в мировом кинематографе соответствующие размаху идущих в нашей стране преобразований. Когда речь заходит о российском кино, вспоминают либо замечательных 'детей оттепели' — Калатозова, Чухрая, Хуциева, либо вечную обойму — Михалкова, Германа, Сокурова, Панфилова, Муратову. А ведь всем им много больше пятидесяти. Где же юные дарования, рассказывающие миру о том, что сегодня происходит с Россией, всеми нами, нашим сознанием? 

Дело не в том, что таких имен нет, а в том, что за целое десятилетие мы практически не увидели мастера, который предложил бы свой, до него не существовавший взгляд на жизнь. Нет неординарных эстетических идей, заметного интеллектуального поиска. Наши режиссеры поражают своей ненасмотренностью. Возникает ощущение, что гигантский мировой кинематограф, включая прежде совсем не кинематографические страны, движется в одну сторону, а наши дебютанты даже не движутся, а заключены в некое культурное гетто. И этим гетто является советский кинематограф. Все они стремятся сделать нечто похожее на то, что блистательно делали их учителя двадцать, тридцать лет назад. Удивительно отсутствие у молодых какого-либо интереса к художественной форме, новым языковым средствам, эксперименту, безоглядному преодолению прежних форм мышления. В аналогичные по своей революционности двадцатые годы Россия дала Барнета и Довженко, Эйзенштейна и Кулешова, Козинцева и Трауберга... В то время, когда эти корифеи создавали свои первые, ставшие впоследствии классикой мирового кино шедевры, им не было и тридцати.

Поиск нового уж никак не зависит от экономики и условий работы. Не из-за отсутствия же средств у дебютантов нет возможности предложить оригинальный взгляд на мир и новое понимание природы кинематографа. Разумеется, у молодых не может быть голливудских бюджетов — кто им даст сто миллионов долларов на 'Властелина колец', 'Звездные войны' или анимационный 'Шрек'. Но ведь какой-нибудь 'Итальянский для начинающих', снятый в рамках проекта 'Догма', стоил меньше 450 тысяч долларов. 'Бешеные псы' Тарантино — чуть больше восьмидесяти, а 'Ведьма из Блэр', кажется, и того меньше. Так что дело вовсе не в экономике или невозможности получить проект (не знаю случая, чтобы талантливый человек был не востребован), а в масштабах креативности, вдохновения, личности, наконец.

Помните зазубренную еще в детстве убежденность в том, что именно бытие определяет сознание? Спорить не буду. Но с таким же успехом и наоборот — жизнь становится реальной, проистекая из сознания миллионов и тех представителей элиты, которые его формируют. Безусловно, кино, как и культура в целом, играет здесь колоссальную роль: то, как представлена вторая, придуманная художниками реальность, во многом определяет то, что будет происходить в реальности первой — эмпирической. Грубо говоря, та жизнь, которую нам представят на экране, затем непременно превратится в явь. Как это ни покажется парадоксальным, именно жизнь экранизирует кино, а не наоборот.

К сожалению, приходится констатировать, что на такое кино у нас нет заказчиков и нет силы, которая могла бы такой заказ обществу и художнику предъявить. Творцы, уже давно живущие в режиме самозаказа, с этой миссией не справились, поскольку растерялись, подозрительно относятся к обновлению и, по сути, не знают, что делать. В Кремле работают интеллигентные люди, которым кажется, что социальный заказ — это пережитки советского прошлого. А между тем Буш-младший после событий 11 сентября обратился к лидерам Голливуда с просьбой: 'Друзья, я прошу вас, хотя бы короткое время не взрывайте наших городов в своих фильмах, и пусть террористы не будут привлекательными и победительными'. Не могу представить подобные слова в устах Владимира Путина.

Наши предприниматели так же далеки от естественного социального заказа. Они настолько не понимают важности мировоззренческих проблем, что позволили за десять лет сформировать у населения мнение о том, что деньги — нечто унизительное, циничное, бездуховное, а бизнес — чистое плутовство и спекуляция. К примеру, японское экономическое чудо произошло еще и потому, что там совершили невозможное: наемные работники полюбили своих работодателей. У нас же до сих пор любой начальник — враг. Во всех фильмах (а их за 10 лет снято почти 800) российские предприниматели практически не показывались в позитивном контексте. Ну, как при такой народной 'любви' создавать перспективный бизнес?

Если в фильмах и сериалах культ сомнений, отчаяния, то и в стране — зависть, воровство, безделье, жажда халявы. Предприниматели так и не поняли, что основным ресурсом процветания является не столько снижение налогов на прибыль или подавление инфляции, сколько представление миллионов о самом заурядном: справедливости, собственном труде, будущем своих детей, в конце концов о своей стране. Кто эти семиотические 'кирпичики' контролирует, тот контролирует и реальность. Никому и в голову не придет снять фильм о программисте Дмитрии Склярове, об ученых, разработки которых в области высоких технологий не снились и Западу, или хотя бы о Гагарине! О том, что Москва — вовсе не враждебное провинциальной России государство, а красивый, современный мегаполис.

Итак, в качестве социального заказчика художники не состоялись, бизнесмены близоруки, Кремль закомплексован. Вся надежда — только на зрителей. Я верю, что только они способны взять эту важнейшую функцию в свои руки.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments