Андрей Гончаров (andrey_g) wrote,
Андрей Гончаров
andrey_g

О культурных тенденциях.

Есть тексты, чья аудитория может быть как можно шире, а жизнь - как можно дольше. Из журнала</a></font></b></a>

Возможен ли герой в современной русской литературе?

В условиях либерально-демократической системы невозможно появление литературного героя, который был бы всеобщим «эталоном». Любой эталон (кроме разве что массового) является при демократии невозможным. Ибо всегда может возникнуть вопрос: а почему именно этот образ претендует на универсальность?

Но дело даже не в таком вопросе. Дело в том, что у людей в демократическом обществе, где провозглашён плюрализм мнений, даже не может возникнуть вопроса, «почему именно этот?» Сам герой, образ для подражания, становится не нужен. Почему нужно делать свою жизнь с кого-то? Нужно жить так, как умеешь, как тебе хочется. Тем самым получается, что «героем» оказывается для себя каждый человек. Любой иной эталонный герой в современном обществе признан быть не может. Эталон нелегитимен при демократии.

Литература будет подстраиваться под такое положение вещей. Она становится ни к чему не обязывающим, развлекательным чтивом. Поскольку каждый является героем для самого себя, то и литература пишется для разных категорий людей.
При демократии появление «всеобщего героя» невозможно в принципе, потому что в нём нет потребности, его _в_с_е_ и не ждут. Основная масса читателей не ждёт от литературы ответов на свои насущные вопросы. Теперь ждут чего-то другого. Писатели живут в этой атмосфере, они чувствуют эти ожидания.


Писатели – «надстройка» над основной массой населения. Глинка говорил, что «это народ пишет музыку, мы её только обрабатываем» (цитата неточная, так как нашёл её в немецкой книге лет 20 назад – «Es ist das Volk dass die Musik shafft…»). Общество делает писателю запрос на некий положительный образ, оно ожидает от него какого-то важного для всех слова. Как известно, в вопросе всегда содержится и ответ. Основные черты необходимого образа задолго до закрепления его на бумаге витают в воздухе. Писатель улавливает все эти ожидания, он выражает этот образ, используя свой талант и способности.

Дело не в наличии или отсутствии литературного героя как такового, а в той общественной системе, которая существует в России. В ней места для героя не будет. Либо он будет негативным – бизнесмен, провернувший удачную сделку, менеджер, сделавший карьеру потому, что кого-то вовремя «подсадил», чиновник, сумевший вывезти за границу вагон «красной ртути», бандит, самоотверженно защищающий свой район и свою «братву». Либо менты, борющиеся со всеми ними, то есть являющиеся структурной частью той же самой полукриминальной системы.
Но что есть борьба, если у неё нет необходимой цели? Она распадается на серию локальных подвигов, интересных локальной группе людей.

Почему-то бытует мнение, что отсутствие образа героя связано с отсутствием настоящего талантливого писателя-профессионала. Мол, все писатели продались рынку, пишут на потребу низкопробной публике, и прочее.
Это полностью неверно. Талантливых профессионалов, хотя бы на том же самом «Самиздате» хоть пруд пруди. Почвы для существования такого героя нет прежде всего в российской действительности.

Если бы почва для такого героя была, то мигом образовался поток литературы, так или иначе связанной с этим героем, где вовсю фигурировал бы этот образ. Этот образ носился бы в воздухе, его «отлавливали» бы обладающие достаточным чутьём и интуицией самые непрофессиональные, начинающие авторы. Чтобы отметить созревший в общественном сознании образ, достаточно элементарного чутья. Профессионализм тут совершенно ни при чём.
Поэтому профессиональных писателей упрекать невозможно. Даже если наш талантливый профессионал будет обладать самым тонким чутьём и самой правильной мотивацией, то героя он всё равно не найдёт.
А если талантливый писатель и сможет описать такого "правильного" героя, то его образ окажется вымученным, надуманным. Хотя бы потому, что этот герой будет нужен не всем, но только нашему писателю и группе его единомышленником. Между тем, настоящий герой – обязательно всеобщий. В него верят все, или почти все.

Никогда не понимал и не любил современную симфоническую музыку. После Рахманинова она для меня закончилась. Но вот, однажды случайно попал в руки виниловый диск с концертом для альта с оркестром А. Шнитке. Вслушавшись внимательно (и через силу), я заметил интересную вещь. Это была, безусловно, гениальная, феноменальная музыка. Но она вся «рассыпалась» на части. Она состояла из отдельных кусков, каждый из которых блистал немыслимым совершенством; он поражал своей глубиной. Но все вместе куски не были объединены. У Шнитке не было никакой общей идеи. Его концерт не ставил передо мной никаких вопросов, он ни на что не отвечал. Это было сродни джазу.
Необыкновенно талантливый человек не сумел обнаружить в нашей жизни общей идеи, пронизывающей её снизу доверху. Да, у него без сомнения был лирический герой. Как и положено в жанре концерта, он противостоял неким силам, он стремился преодолеть препятствия, мечтал о счастье. Но собственной идеи у этого героя не было – в отличие, скажем, от лирического героя Бетховена, общая идея которого всегда очевидна. Герой Шнитке – это талантливый обыватель, которому некуда идти, и потому ему не остаётся ничего, как обозревать окружающие красоты.

В прежнем смысле литературного героя уже не будет. У нас – не Запад. У нас не возникнет образа героя-одиночки, отстаивающего идеалы добра и справедливости. Это в западной литературе герой совершает кучу земных или неземных подвигов, убивает всех злых, спасает хороших, и в конце зарабатывает кучу денег (или рукопожатие Президента, что во многих случаях то же самое). Да ко всему ещё и женится на красавице. На Западе герой-одиночка возник в результате торжества идеологии среднего класса после Реформации. Титанизм. Об этом Вальтер Шубарт очень хорошо написал.

Такой герой не органичен для нас. Если писатель выведет героя-учёного, бескорыстно служащего своей науке, то над ним все будут издеваться: неудачник ведь, тоже мне, «герой»! Почему не смог выхлопотать себе хороший грант? Почему не нашёл работы на Западе?

Давайте рассмотрим единственную героическую тему, которая существует в нашем обществе: война в Чечне. Вот два традиционных сюжета для нынешней военной тематики: человек жертвует собой ради спасения товарищей. Или в плену отказывается принять ислам, и принимает мученическую смерть.
Как наши читатели отнесутся к такому герою? В демократическом обществе предполагается, что главная и высшая цель – сам человек, его индивидуальность, его неповторимая жизнь. Тогда про героя-мученика подумают (хотя, возможно, и не скажут вслух), что он неудачник: ну что стоило на словах принять какую-то там веру, а потом вернуться домой и от неё отказаться, да и вообще забыть о самом факте своего вероотступничества? Ведь это, в сущности, условность, самое главное – его уникальная жизнь.

Такие вещи пока не высказываются вслух – видимо сказывается некоторая инертность, давление прежней нашей культуры. Возможно, дело решает простое арифметическое соотношение количества живых носителей _т_е_х_ идеалов, и этих. Но через одно поколение _э_т_и_ заявят о себе вслух. И все разговоры о положительных героях они тут же задавят. Демократы не так уж и демократичны, как кажется на первый взгляд…
А пока, единственным героем для _т_е_х_ читателей будет образ, сумевший в нынешних условиях сохранить сам себя, не продать свою душу рынку. Образ человека, который сможет укрепить _т_е_х_ в выбранном пути. То есть способствующий не движению вперёд, не росту, но сохранению уверенности в себе.

Высоких идеалов в нашем обществе нет, и в ближайшее время не будет. А стало быть, не будет и их носителя - героя. Что такое православная вера нашего мученика? Это его индивидуальные, частные убеждения. Но если человек в демократическом обществе – высшая ценность, то любые убеждения вторичны, они должны быть подчинены цели личного его преуспеяния: «Тут головой надо думать, а не держаться за религиозные пережитки прошлого» - подумает про воина-мученика демократический читатель. А если ты вовремя не отказался от своих убеждений, то ты не просто неудачник – ты дурак. Таким образом, мученик наш в качестве «образцового героя» отпадает.

Теперь возьмём другого, пожертвовавшего собою во имя товарищей. Здесь отношение может быть двояким. Либо – как в случае с непринятием ислама: «А зачем было жертвовать?» - задаёт вопрос современный обыватель? Не проще ли было дождаться прилёта авиации? Да и вообще, «умный в гору не пойдёт». В статье «Осенний марафон» С. Кургиняна читаем: «Обращаясь ко мне и всхлипывая, она (экскурсовод) стала рассказывать о том, что, когда в музее она рассказывает старшеклассникам о подвиге Александра Матросова, те ржут в голос. И говорят: «С перепоя устроил парень такую дурь».
Наконец, второе. Простая логика подсказывает демократическому читателю, что такой поступок, в конечном счёте, может быть и оправдан: если ты позаботился об интересах других, то вправе ожидать, что и они в сходных условиях позаботятся о тебе. Ну да, тебе не повезло, при этом «чейндже» ты погиб. Но в принципе, ты был прав.
Однако тогда где же тут героизм? Это обычный расчёт: «я – тебе, ты - мне». Таковой поступок на войне будет скорее всего восприниматься как своеобразная купля – продажа.

Наконец, сама война в Чечне не воспринимается народом (утратившим как идеологию, так и подлинное, глубокое ощущение единства) как общенациональное бедствие. Эту войну ведут какие-то отдельные группы за свои индивидуальные интересы – владельцы нефтяных компаний, заинтересованные в месторождениях, политики, занятые геополитическими интересами, боевики, которым платит арабский мир. И, наконец, русские солдаты, не сумевшие откупиться от призыва.
Эти последние – вообще неудачники, и по логике социал-дарвинизма они и должны умереть. Ведь выживает сильнейший. Раз перед призывом они не сумели накопить денег на взятку военкому, или симулировать психболезнь, или переспать с медсестрой в военном госпитале, или даже «сесть» за уклонение от призыва, то это их проблемы. Короче, туда им и дорога. Я же сейчас не в Чечне, значит, я выиграл. Лучшим является тот, кому сейчас хорошо. Видимо, это и есть подлинный герой современной России. Слабо вывести его в качестве образца для подражания?

Если война не является общим нашим делом, то и герой не является общим нашим героем. Как эта война касается меня, сидящего в тёплом офисе за компьютером, составляющего договора, и отдающего указы подчинённым? Как она задевает мои личные интересы, если я, к примеру, торгую мебелью? Кавказская нефть не входит в сферу моих интересов. Я занимаюсь своим делом, а те, на Кавказе – своим. Каждому своё. Бизнес есть бизнес.
В принципе, любой подвиг, в том числе и на войне, в атмосфере индивидуалистической идеологии воспринимается как частное дело.

Эти рассуждения – не плод какой-то премудрости. Изложенное здесь прекрасно понимают все простые люди. Будущие читатели. Будет ли им интересно читать про Чечню? Не удобнее ли забыть о ней? Не желательнее ли думать о собственном преуспеянии?
Все сюжеты, связанные с Чечнёю, таким образом, отметаются. Там, где во главу угла поставлены личные интересы, никого не интересует необоснованный героизм.

Тогда что же может заинтересовать нашего менеджера, и по совместительству – читателя? Разумеется, ситуации, задевающие кровно его: сложные ситуации, которые возникли у коллег по бизнесу, какой-то интересный способ мышления (или подхода к жизни в целом), способствующий карьерному росту, и т.д. Героем для нашего менеджера скорее всего окажется удачливый карьерист, идущий по головам сослуживцев. Будет ли такой герой интересен миллионам других читателей? Чему смогут они у него научиться? Разумному, доброму, вечному?

Ничто из написанного в наш период идеологического безвременья не станет классикой. Для этой последней нужен герой, нужна высокая идея.

Любые попытки создать, выдумать общего для всех положительного героя, обернутся, в конечном счёте, утопией. Должно произойти метонимическое замещение традиционного героя постановкой проблемы, выраженной в художественной форме : «Русь! Куда несёшься ты?» Героем, подлинным героем нашей литературы должно стать выяснение вопроса: а нужна ли нам демократия? Возможна ли она в нашей стране? Не обернётся ли она со временем (особенно, когда будет подходить к концу нефть) «мексиканским вариантом», когда 95% населения живут на 100 – 200$ в месяц, средних зарплат (от 1000 до 3000$) практически нет, а значит, нет и среднего класса?

Уж коли на то пошло, литературе следует показывать не героя самого по себе, а показать обществу двух разных русских героев – например, монархического общества, и современного (а ещё лучше - будущего) капиталистического. Показать, сколь сильно различается их поведение в одной и той же ситуации. И предоставить обществу, массовому читателю, выбирать. Вот и пусть наше общественное сознание в этой метонимической форме осуществляет свой исторический выбор. Сейчас нужно не следовать идеалу, а думать и выбирать.


Невозможность в наше время выразить героя хорошо понял Э. Рязанов. В ноябре 2005 года я записал в своём ЖЖ:
«…Прежде чем выразить, выработать "нового" героя и новый сюжет, нужно сначала понять, кто мы и где находимся. То есть, от чего следует отталкиваться и исходить.
Возможно, самым проходным сюжетом сейчас будет следующий. За основу берётся любой суперпопулярный фильм советского периода - допустим, "Ирония судьбы или с лёгким паром".
Нетрудно видеть, что главным содержанием фильма, его смыслом, было соперничество двух мужчин за женщину. При этом каждый из мужчин, как это и бывает, использует все имеющиеся у него ресурсы - Ипполит Матвеевич весь такой обстоятельный, правильный, но и скучный. Его противник... Но кого же она выберет? Кого осчастливит?

Каждый из мужчин принадлежал к своему сословию - обеспеченный чиновник и бедный школьный учитель. Таким образом, в борьбе за красавицу между собою противостояли два класса общества: чиновничество и интеллигенция. Между собой столкнулись два полюса идеологии: вырождающийся "красный командир" и идущий в гору интеллигент. В фильме обе эти идеологии, ступив в схватку, заиграли всеми своими гранями. Любая фраза, любой жест и шаг каждого героя укладывался в его идеологическую модель.
И всё это прекрасно чувствовалось зрителем. Разумеется, массовый зритель на стороне самого передового класса общества того времени - интеллигенции. Опять же, ведут себя соперники соответственно принятым моделям поведения в их социальных стратах... Натурально, _в_ _т_е_х_ исторических условиях побеждает интеллигент.

Но вот что я подумал, даже, скорее, почувствовал. Для "проходного" сюжета сейчас нужно снова взять тот же самый сценарий. Однако применить его следует к современным реалиям. Снова будет интеллигент и буржуй. Разумеется, всё это в современном антураже - другие квартиры, машины, другой язык, другая одежда красавицы - предмета спора, и так далее. И сюжет должен разворачиваться максимально естественным образом (для наших дней)».

Интереснее всего то, что Рязанов, судя по всему, мыслит в том же направлении. Подтверждение тому – его фильм «Ключ от спальни». Если присмотреться внимательно, то вся эта картина построена на параллелях с фильмом «Ирония Судьбы».

Полагаю, Рязанов прав. В современном обществе, максимум что можно сделать – переписывать старые трагедии, представляя их как фарс. Хотя бы напоминать о том, что когда-то у нас были герои. В наш период безвременья нужно не конструктивно создавать заново, но хотя бы перелицовывать старую литературу. Это единственный доступный для нас сейчас конструктивизм.

Почему писатели хуже Рязанова? Почему бы не взять за основу, например "Мёртвые души" Гоголя? Разве Чичиков такой уж интересный и положительный герой? Почему бы не использовать некий персонаж, путешествующий по России? Почему бы, подобно Гоголю, не описать сатирически дюжину образов "новых русских"? Вдруг произведение, в котором описываются _т_и_п_ы_, будет иметь успех? Вон какой успех имеет Ломачинский, описывающий типы криминальных абортов. Читал не отрываясь, до утра...

Почему нужно держаться обязательно за положительного героя? Разве не очевидно, что даже если в современном обществе каким-то волшебным образом будет создан образ общего для всех героя, то судьба его будет весьма печальна. Он окажется прекрасным «довесочком» к жизни удачливого потребителя. Вот, у меня есть приятные для глаз машина, дача, квартира, вечером я расслабляюсь у камина, а теперь ещё получу удовольствие и от приключений (размышлений) литературного героя. Кому и зачем нужен герой в обществе, у которого отсутствует самая главная цель? Кстати, христианская вера в современном обществе также становится таким же красивым и приятным «довесочком», об этом очень хорошо пишет иеромонах Серафим Роуз.

Но самое главное я оставил под конец. Какой цели служит западный герой? Пощекотать нервы обывателю. Приятное дополнение к сытой и обеспеченной жизни. Этот герой – составная часть идеологии «Великой Американской Мечты», создававшейся не одну сотню лет. (связь с Возрождением – Реформацией – у нас реформация невозможна – невозможен герой) (недописано)

На самом деле, это только кажется, что при демократии эталон никто никогда никому не навязывает. А как быть тогда с эталоном топ-модели, который навязывают производители средств для похудения?
Главный герой западного общества… (недописано)


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments