Андрей Гончаров (andrey_g) wrote,
Андрей Гончаров
andrey_g

Categories:

«Ты просто ощущаешь эти тенденции, мелкие вибрации…»

Прочел не так давно на ресурсе «CINEMOTION LAB» интервью Екатерины Ефановой, отвечающей за создание и программирование сериалов, которые идут в прайм-тайм на телеканале «Россия». Чего она в этом интервью только не рассказала…




И вот, читая его, я никак не мог отделаться от ощущения, что что-то с этим интервью не так… Язык, мнения, фразеологические обороты – смутило меня многое. Интервью большое, поэтому приведу лишь некоторые отрывки. Вгоняющие меня в смущение эпизоды отметил красненьким… Вообще, больше похоже на телевизионный комикс ужасов. Людям интересующимся, что же за лица скрываются по ту сторону экрана – очень рекомендуется к прочтению.


Полный текст интервью здесь.

CL: Вы — главный продюсер прайм-тайм сериалов. Расскажите, что входит в ваши обязанности?

ЕЕ: Это обыкновенная продюсерская работа: встречи со сценаристами, продюсерами, режиссерами, обсуждение проектов, кастингов, просмотр результатов съемочных дней. Все как у обычных продюсеров, только работы гораздо больше, просто потому что количество проектов несравнимо большее — все прайм-тайм сериалы канала.

CL: Что вы стремитесь показать нашему зрителю?

ЕЕ: Человеческую судьбу. Существует два хороших человека: один перед телевизором, другой — в телевизоре. Больше хороших людей нет. И поэтому они обязательно должны быть вместе. И если зритель видит интересного человека там, внутри телевизора, в главном герое, он за него зацепится, чтобы прожить чужую жизнь.

Если в основе сюжета лежит интересная судьба, люди не будут сильно обращать внимание на качество, даже, частично, на игру актеров. Но если мы попробуем сделать биографический проект о судьбе настоящего, живого человека, мы столкнемся с другой проблемой: судьба человека не может драматургически выдержать такого количества взлетов и падений, которого требует хороший оригинальный сценарий. Поэтому биографические телефильмы и сериалы идут гораздо хуже, чем выдуманные.

CINEMOTION LAB: Существуют два представления о телевидении: оно воспитывает, или же показывает жизнь, как она есть. Что из этого, на ваш взгляд, более точно?

ЕЕ: Я считаю, что это мировоззренческий вопрос. Телевидение — это площадка, где люди реализовывают самые разные потребности. Есть такой миф, что телевизор «отупляет» людей, но телевизор и зритель — два взаимодополняющих понятия. То есть, телевизор может что-то навязывать, но это, скорее всего, происходит на небольших каналах, где объем аудитории невелик. А на самом деле, аудитория хочет простых человеческих ценностей. Она без подсказки абсолютно точно знает, что хорошо и что плохо.

Большие каналы стараются всем этим требованиям соответствовать, а каналы поменьше работают в определенных нишах. Эта «нишевость» присутствует даже в нашем холдинге для того, чтобы узкие аудитории, для которых существует канал, тоже были задействованы. Каждый выбирает сам, что смотреть.

Другое сравнение, телевидение — это большой книжный магазин, в котором люди выбирают ту или иную книгу исходя из своих личных интересов. Точно так же и разные телевизионные жанры отличаются той или иной схожестью с жизнью. Вот сейчас, в одном из наших документальных проектов, рассказываются реальные человеческие истории. И это уже очень похоже на жизнь, практически реальные истории.

А если мы берем сериальный продукт, то там все тоже очень похоже на жизнь, но не жизнь. Если берем телекино — то, зачастую, оно совсем не похоже на жизнь, но все равно общие реалии должны существовать.

CL: А что еще интересно зрителю?

ЕЕ: Если брать половые различия, для женщин, например, очень важны разговоры. Мужчины хуже слышат, зато лучше видят, им важна картинка: кто куда побежал, кого схватил. Если мы работаем на большую аудиторию, у нас должно всегда что-то происходить и должны быть интересные диалоги.

На нашем канале, например, в свое время хорошо прошел сериал про роддом. Но что касается мужчин, то роды для них являются «женским делом». Некоторые мужчины могут посмотреть такой сериал, но в основной массе — они переключат канал.


Всех, в первую очередь, привлекает мужчина в погонах, потому что у нас государство ассоциируется с мужчиной. Человек в погонах, который честно делает свое дело — это один из лучших вариантов для главного героя, ведь хочется, чтобы, в случае какой-нибудь беды, рядом был такой человек.

Такие базовые тенденции существуют всегда, и мы их учитываем. Могут меняться детали. Мы берем в разработку сериалы, у которых (кроме того, что они грамотно написаны и апеллируют к нашей аудитории) есть «фишка». В это понятие я вкладываю разные вещи: тематику, особенности главного героя, его профессию, среду обитания.

Мы знаем, что нашего зрителя точно не заинтересуют истории про спортсменов, про телевидение, про театр, балет, про олигархов. Это просто очень узкие сферы деятельности, в которых людям было бы интересно участвовать, но которые не вызывают эмоций, сострадания.

Вот, например, у нас есть сериал «Катерина», где главная героиня — успешная «бизнесвумен». Мы не видим, как она заработала эти деньги, но просто она изначально была чуть более обеспеченной, чем остальные люди. Плюс, конечно, у нее непростая человеческая судьба. И это один из самых сильных мелодраматических сериалов в нашем репертуаре. И, например, «Всегда говори всегда»: там главная героиня совпала с литературным образом «хорошего человека», и зритель прощает ей богатство.

CL: А в сериале герой должен быть один или лучше, когда их несколько, как, например, в «Бригаде»?

ЕЕ: В отличие от американских сериалов, где действуют сразу несколько главных героев и их судьбы сплетаются, расплетаются, а, иногда, существует несколько параллельных линий — такого смотрения в нашей стране нет. У нас основной интерес вызывают истории, где один главный герой, либо одна пара, либо одна семья, одна команда. Из той же «Бригады» нельзя никого забрать и увести в сторону. Они — «дружба», семья, которая строится по принципу дружбы.

Это, кстати, был первый командный сериал в нашей стране. И все такие сериалы строятся по одному принципу: там есть главный персонаж, а все остальные — люди-функции: любовь, ненависть, один смех несет, другой — сложную судьбу. Но главный все равно один. Он один и выживет.

CL: В Америке, например, рисуют арки героев, создают библии персонажей. По какому принципу вы работаете со сценаристами?

ЕЕ: Существуют два подхода в написании сценариев. Есть сценарий от вдохновения, когда опытный сценарист, профессионал делает то, чему его учили. А есть истории, рассчитанные механически. Они тоже ничем не хуже тех, которые пишутся по вдохновению, когда мы четко знаем, на какой минуте, должно произойти событие. Тогда берется группа авторов, которой расписываются задачи, и они создают сценарий. Это просто разные методы.

CL: На каком этапе вы читаете сценарий?

ЕЕ: Я могу сразу прочитать заявку, если это сценарист с именем, и я знаю, как с ним потом можно ту или иную заявку доработать. Мы всегда проговариваем с авторами их работы, поскольку, по моему опыту, у сценаристов история в голове сформулирована гораздо шире, чем они излагают на бумаге. Они видят своего героя, они с ним живут, а когда ты с ними разговариваешь, то понимаешь, что они далеко не все переносят в сценарий.

В итоге, конечно, из одной фразы можно иногда придумать совершенно другой сюжет. У нас была как раз такая история, когда нам принесли сценарий, который нам не подходил. Я его почитала, потому что это была работа известной сценаристки. У нее было чудное предложение — всего одно. Первое. А дальше был хороший качественный сценарий, но не для нашего канала. Это история про сестер, которые борются за одного мужчину. Там была такое чудное предложение: «Дедушка и бабушка в 49-м году работали где-то в Казахстане...».

Из этой фразы родился целый сериал! Он уже прошел в эфире — о том, что есть потомственная семья врачей, которая живет в каком-то подмосковном городе. Они растят своих детей, появляются приемные, потому что это после войны все происходит. И вот, история этой семьи рассказывается вплоть до сегодняшнего времени.

CL: А какие сюжеты ищет сейчас канал?

ЕЕ: Нам нужны женские мелодрамы, про женскую судьбу. Когда женщина находится под давлением самых разнообразных тяжелых обстоятельств, но справляется с ними. Женщина в таких историях у нас всегда «спасительница»: она прикасается к жизням других людей, и эти жизни налаживаются. Целью этой женщины всегда являются дети, муж, семья, поиск настоящей любви. И только в этом случае она считается успешной.

У нас было исследование на тему: «Что такое успешная женщина». В фильме, сериале — это та женщина, которая обрела любовь, ребенка, семью, мужа, любимого человека. То есть женщина, которая добилась карьеры и заработала много денег, не является успешной для аудитории. «Зарабатывание» денег вообще не может быть целью героя. Либо он это делает ради того, чтобы отдать другим людям, чтобы у людей были рабочие места, и так далее. Таким образом, невзирая на тот образ жизни, который навязывается другими каналами, большими фильмами, аудитория все равно обращена к простым человеческим ценностям.

Второе, что мы продолжаем искать — мужская мелодрама. Здесь уже мужчина выступает в качестве «спасателя». Он должен формировать события, ввязываться в эти события. Мужчина всегда спасает мир, а, между делом, он спасает женщин, детей, собак. Он не может, как и женщина, принимать помощь от других людей. Если он совершил неправильные поступки, он должен за эти поступки ответить, в той или иной степени. Женщин в нашей стране все равно больше, и всем им нужны сильные образы мужчин на экранах.

Третьи истории, которые мы берем, это вертикальные детективы. Но опять-таки с хорошей прописанной человеческой судьбой.

И четвертое — «иное». Здесь может быть что угодно. Например, «Белая гвардия». Хотя все равно — мы разбавляем исторический эпос судьбой человека, историей семьи.

CL: А можно ли в одном сериале объединить историю мужчины-спасителя и женщины-спасительницы?

ЕЕ: Нет. Во-первых, никто не отменял русских народных сказок, поэтому у каждого принца должна быть своя принцесса. Конечно, принцесса, чаще всего, в начале — это царевна-лягушка. То есть человек, который не является таким уж подарком судьбы, но очень хороший. Она может помогать герою, прикасаясь к его судьбе, но все равно кто-то — главный. Обязательно.

Конечно, у героя должна быть героиня, а у героини — герой. Аудитория просит, чтобы сейчас в фильмах было как можно больше секса. При этом она не подразумевает постельные сцены, а имеет в виду взаимоотношения. О том, чтобы в фильмах мужчины выглядели как мужчины, а женщины — как женщины. Чтобы отношений были более явно прописаны, а не так, когда мужчины и женщины выглядят одинаково, говорят одинаковыми словами, поступают и ведут себя друг с другом одинаково. Так бывает — если перевести всех на один иностранный язык, получилось бы, что говорит один и тот же человек. Это сейчас большая проблема в сценариях: люди говорят одинаково. У них нет образности и стиля.

CL: А книги за основу берутся часто?

ЕЕ: Сейчас нет. Во-первых, большинство современной «мелодраматической» литературы, которая была издана — уже снята. Классику снимать дорого, поэтому она берется очень избранно. А во-вторых, успех на книжном рынке и по телевизору — не такое уж и частое явление. Бывает, скорее, наоборот. Например, книжки «Кармелита» продаются гигантскими тиражами. Прошел сериал, а потом мы выпустили книгу. А есть истории, например, «Пелагея и белый бульдог», которые в книжном варианте очень хорошо раскупаются, а сериал не пошел. Это связано с тем, что в книге важной составляющей частью является язык. И человеку важно, как автор плетет эту интригу. А в кино иногда пропадают эти кружева, поскольку это другой вид искусства.

CL: Некоторые современные авторы жалуются на плохие экранизации своих литературных произведений...

ЕЕ: Мне кажется, что здесь надо относиться проще. Представьте, что вы продали свою картину, а потом думаете, в каком музее она будет висеть. Вам не нравятся русские музеи, а вы хотите висеть непременно в Лувре. Но вы же продали ее! Там могут не так повесить, не так поставить, но вы уже ее продали. Те авторы, кто понимают этот процесс, уже не жалуются.

Но авторов, конечно, нужно уважать. История, на мой взгляд, это 65-70% успеха любого проекта. Бывают даже такие истории, которые написаны так, что неважно, кто и как их снимет — все равно будет хорошо.

CL: А вы можете представить, что будет с аудиторией дальше?

ЕЕ: Зачем мне представлять — я знаю. Если ты находишься внутри процесса, ты знаешь, как и куда тебе двигаться. Риски велики, но достоверность наших предположений довольно высокая. Это не гадание на кофейной гуще, ты просто ощущаешь эти тенденции, мелкие вибрации, которые сейчас происходят в обществе и находятся только в зачаточном состоянии.


Tags: интервью
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments