Андрей Гончаров (andrey_g) wrote,
Андрей Гончаров
andrey_g

Category:

Показ «Гадкого утенка»

Сегодня, 26 августа, состоится показ нового полнометражного мультфильма Гарри Бардина «Гадкий утенок».


Записаться на показ можно в журнале Андрея Русанова.

Фрагмент интервью с Гарри Бардиным в «Новых известиях» накануне выхода фильма:



– Чего вы ждете от этого своего нового фильма?


– Жду, что он взлетит. Я доволен тем, как фильм получился. Повторю слова покойного Романа Качанова (режиссер фильмов «Чебурашка», «Варежка». – «НИ»): фильм – это дробь, где в числителе замысел, а в знаменателе – количество компромиссов, на которые режиссеру пришлось пойти в процессе съемок. И я могу сказать без всякого хвастовства, что у меня в знаменателе ничего нет. Я сделал фильм так, как хотел.


– То есть делать его 6 лет – тоже входило в ваши планы?


– Я думал, что в прошлом году закончу.


– Каково это – снимать такие большие и длинные проекты в нашей…


– …многострадальной стране? Очень трудно. Потому что все время мысли были о деньгах. К тем деньгам, которые были выделены Министерством культуры, мне нужно было достать еще. И это было чрезвычайно трудно: я ходил, унижался, просил. Теперь, слава Богу, фильм закончен. Прокат начнется 16 сентября, а 14 сентября Владимир Спиваков хочет открыть моим фильмом сезон Дома музыки. Такая неожиданная акция, но абсолютно оправданная, поскольку музыка для «Гадкого утенка» была записана оркестром Спивакова и как раз в Доме музыки.


– Сложно ли сочетать директорскую и продюсерскую работу с режиссерской?


– В будущем году будет 20 лет, как я этим занимаюсь, и для меня это довольно органично. Конечно, каждый месяц я, как женщина, переживаю трудные дни – я думаю, чем платить людям. Но это цена свободы. К этому надо относиться философски. Зато я закрываю за собой дверь и плюю на новостийные передачи и на то, что у меня за окном, потому что здесь, в студии, – оазис, своя аура, свое биополе. Здесь наш юмор, наша жизнь – это замечательно, что у меня есть такая вот отдушина. Я ее люблю, и она мне платит тем же.


– То есть вы в отличие от многих художников способны заниматься бытовыми практическими вопросами?


– Ну, я не могу сказать, что я художник. Я труженик. Мне, как говорит мой сын, «не западло» посмотреть, как спускается вода в унитазе, не текут ли краны, как у нас с крышей дело обстоит, что у нас с паровым отоплением, как у нас с обогревателями, как работает кондиционер. Все это входит в круг моих забот.


– Сейчас идет много разговоров о том, как нашей анимации выбираться из той сложной ситуации, в которую она попала. Создавать конструкцию, подобную «Союзмультфильму»? Или делать ставку на индустриализацию?


– Истина, наверное, где-то посередине. Я всегда ратовал за то, чтобы была какая-то серьезная академия со своим полигоном для молодых, с выходом на авторское кино. Но при этом не надо стесняться сериалов и крупных проектов – все это должно быть уравновешено. Можно назвать это «академией» или «Союзмультфильмом», да хоть чертом в ступе, но нужно, чтобы было централизованно, поскольку у нас исчезает такое звено, как мультипликатор. А вспомнить, какие были асы на «Союзмультфильме»! Что они творили! Достаточно посмотреть на Оле-Лукойе Хитрука в «Снежной королеве», чтобы понять, какой был уровень артистизма в мультипликации. И вот на «Союзмультфильме» были двухгодичные курсы, потом десять лет человек рос, пока становился «народным артистом республики» в области мультипликации. И еще пять – чтобы стать по уровню народным артистом СССР. То есть нужно 15 лет профессиональной деятельности, чтобы вырасти в большого актера рисующего. И вот так появляется Хитрук – народный артист СССР мультипликации. Сегодня у нас такого уровня мультипликаторов нет.


– Все это должно осуществляться с государственной финансовой поддержкой?


– Для коммерческого кино – для того, которое окупается майками и жвачками, госфинансирование не нужно. Но начинающим – нужно. Полнометражным фильмам нужно. Более того, нужно реформирование всего проката анимации – и это тоже должно быть государственной заботой.


– Это должно быть государственной заботой? Аргументируйте, пожалуйста, свою позицию.


– Это вложение. Ведь мультипликация – самый долгоиграющий продукт, который есть на пленке (помимо нее разве что «Броненосец Потемкин» и пара фильмов Тарковского могут жить по-настоящему долго). Не будем далеко ходить – возьмем трилогию о Винни-Пухе или «Снежную королеву» – они будут вертеться еще не одно поколение.


– Сегодняшние дети их не смотрят…


– Им не показывают, а так бы они смотрели. Мой внук, которому три года, смотрит… Начал с деда, конечно. Но я же не эгоист, я ему и крокодила Гену и Винни-Пуха ставлю. Всю трилогию – он ее до дыр засмотрел уже в три года. И ему это нравится. У хорошей мультипликации долгий срок. И когда государство вкладывает деньги в мультипликацию, оно вкладывается в продукт, рассчитанный не на одно поколение. Оно вкладывается в детство, в стратегию культуры, в культурное воспитание наших детей. Поэтому зачем говорить о приниженной прибыли?.. Прибыль заключается в людях. Государству после просмотра вернутся хорошие люди, а это самый большой капитал.


– То есть вы считаете, что из нынешнего кризиса наша анимация должна выходить с государственной помощью?


– Обычно ведь как происходит? Либо государство помогает, либо рынок. У нас же нет ни того, ни другого. Рынок не выстроен. Что у нас смотрят? Только полнометражные фильмы, если их берут прокатчики. А это «два уикенда – и большой привет» – разве так можно окупить 3–4 года работы. Раньше были специализированные кинотеатры, были полуторачасовые программы из трехминуток и пятнадцатиминуток… Все это крутилось и можно было отсчитывать, кому какой процент полагается от билета. Кто этим будет заниматься сегодня? Прокатчики? Как правило, это не очень культурные люди – жадные и неумные. А на телевидении… покупают мультфильмы как семечки – рубль стакан. Так вот либо рынок должен выстроиться, либо государство – озаботиться. Власть должна выстроить свою культурную политику.


– Культурная политика должна ли включать заботу о благосостоянии художников? Я знаю много аниматоров и знаю, как бедно все живут…


– Один мой приятель, режиссер игрового кино, сказал: я никогда не дорасту до оклада водителя троллейбуса. И в советские времена это так было, и сейчас. Это отношение государства к нам. Если я скажу, что по бюджету, утвержденному Министерством культуры, мне, режиссеру, – все же с мировым именем – полагается 10 тысяч рублей в месяц… На руки – 8,5 тысячи. С одной стороны, это почетно и приближает меня к Феллини. А с другой – жить на эти деньги невозможно. Я же должен существовать как-то. И не только я. Мои товарищи, которыми я руковожу… Вы представляете, как мне нужно крутиться, чтобы обеспечить им хоть какое-то существование? Это неправильно. Художник не должен, конечно, жиреть. Но обеспечить людям нормальное существование – это необходимо.


– Опять же теоретически эту проблему может решить рынок. Как вы относитесь к законам об авторском праве? Вам, как художнику, эти законы что-то дают или, напротив, мешают?


– У нас законы об авторском праве не работают: я ни копейки не получаю ни с одного фильма, который идет по телевидению – ни как режиссер, ни как автор сценария.


– Вы считаете, что старые советские фильмы должны принадлежать авторам, а не государству?


– Конечно, старые советские фильмы должны принадлежать наследникам и живущим авторам. Сценаристу, режиссеру, художнику. Это должно как-то распределяться. Потому что не должен человек, проработав всю жизнь в мультипликации, уходить на эту унизительную пенсию. Он должен что-то получать. Сколько он себя тратил на это дело, а теперь дело ему не платит ничем… Это, конечно, бессовестно.


– А как насчет Интернета? Вам нравится, что любой человек может посмотреть ваши фильмы во Всемирной сети?


– С одной стороны, Интернет – это благо. С другой – когда фильм попадает в Интернет, то он перестает быть фильмом. Тебя узнают (не меня лично в лицо, а мой фильм узнают), но я снимал не так, не размером со спичечный коробок. Мне хочется, чтобы фильм увидели, но мне хочется, чтобы его увидели в том качестве, в котором я его планировал – на большом экране, с dolby surround. Сейчас вот боюсь, что «Гадкого утенка», не дай Бог, кто-нибудь тиснет в Интернет до проката… Каким образом, я не знаю, но всего можно ожидать. Если могут блоху подковать, то своровать – это в России всегда могут.

Кросс-пост из сообщества rus_mult.






Tags: интервью, кино, фильмы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments