Андрей Гончаров (andrey_g) wrote,
Андрей Гончаров
andrey_g

Александр Шульгин

В ЖЖ присуствует много известных в реальности личностей. Могу лишь предполагать, под каким ником находится в ЖЖ Александр Шульгин. Но судя по интервью под катом - посещает ЖЖ точно. И интервью достаточно интересное. Лично мне что-либо в нем оспаривать не представляется нужным...

Александр Шульгин

(А.Ш.)...Взять к примеру институт продюсерства.
Во всем мире продюсер – это совсем не то, что вкладываем в это понятие мы. Это как режиссер в театре. Человек создает свою картину, работает в студии, производит продукт – в данном случае альбом, песню, саундтрек. У нас же продюсер – это нечто среднее между сутенером и наркодилером. Такой неприятный типчик, человек, далекий от музыки, который занимается только тем, как бы кого «развести на деньги» и продать.


— В прессе ваше имя часто встречается в одном ряду со словом «шоу-бизнес». Как вы к этому относитесь?

— Я себя не ассоциирую с шоу-бизнесом. Я ощущаю себя примерно так : я в коммунальной квартире, где у меня есть своя комнатка. Я живу там музыкой, а в это время в остальных комнатах этой квартиры постоянно шумят, происходят какие-то пьянки и гулянки. А я в своей комнате сижу тихонечко, занимаюсь музыкой и никого не трогаю. Потому что мне кажется, это не очень достойная вещь — с российским шоу-бизнесом ассоциироваться. Честно говоря, шоу-бизнес в России — это жалкое зрелище. Как бы внешне он не выглядел – с блестками, с перьями — на самом деле это дешевая театральная декорация. А внутри там тоска.

Я пишу музыку. Поэтому, когда Первый канал сделал мне предложение быть музыкальным продюсером «Фабрики звезд – 3», я согласился через «не хочу» и шел лишь как человек, который будет сочинять песни для ребят и творчески им помогать во время телепроекта.

А с музыкой….. Сколько я себя помню, я всегда жил ею. Сначала это был проигрыватель, который мне подарил дедушка, пластинки, а на каждой пластинке умещалось всего по три трека.

— Какими были первые песни, которые вы слушали и которые вам запомнились?

— Помню одну старую песню – там была строчка «рыжая, рыжая, ты на свете всех милей». Почему-то я ее любил. А потом было все очень просто: гитара, школьный ансамбль, репетиционные базы в подвалах. Потом я учился на экономическом факультете в Иркутске (я родом из Иркутска). Был приглашен в столицу, попал в легендарный коллектив «Круиз». Так в музыку и влился.



— Вы сказали, что российский шоу-бизнес жалкое зрелище. Почему?


— Да странный он, жалкий.
Взять к примеру институт продюсерства.
Во всем мире продюсер – это совсем не то, что вкладываем в это понятие мы. Это как режиссер в театре. Человек создает свою картину, работает в студии, производит продукт – в данном случае альбом, песню, саундтрек. У нас же продюсер – это нечто среднее между сутенером и наркодилером. Такой неприятный типчик, человек, далекий от музыки, который занимается только тем, как бы кого «развести на деньги» и продать. Что касается менеджеров, то менеджеры тоже бывают разными. Они могут продавать качественные продукты, а могут – подделки. Точно так же как продавцы пластинок бывают знающими, образованными, которые могут в магазине предложить выбор, знают на память весь ассортимент, искренне увлечены. А бывают те, которые совершенно не разбираются в том, что они предлагают людям, и им все равно, какого качества вещь они продали, лишь бы получить деньги.

Вот портрет российского шоу-бизнеса. Первая ситуация: «продюсер» набирает девочек, и они зарабатывают на жизнь, двигая телом. Музыкой это не назовешь. Следующая ситуация: в нашей стране есть оппозиционная этой братии компания «рокеров». Рок-музыки сейчас как явления нет. Это было явлением в 60-е гг. Ведь если человек играет на гитаре и использует разные «примочки», свойственные этому стилю, это еще не рок-музыка. Рок-музыка предполагает некую идею и Личность, которая несет эту идею и ведет за собой. А сейчас другое время: нет Джимми Хендриксов. Порой так называемая рок-музыка хуже попсы.

— Потому что она завуалирована?

— Конечно, часто так называемые «андерграундные» коллективы готовы «сесть» на любой контракт и ссорятся за деньги чаще чем «попсовики». В конечном итоге деньги многих портят. Пока коллектив не признан, он может сказать, что работает ради слушателей. Но как только появляется слава, публика забывается. Гонорары, деньги. А это неприемлемо для рок-музыканта. И та картина, которую вы сейчас видите, это во многом результат совместной работы шоу-бизнеса и медиа. Вообще, оппозиция должна быть не между рок-музыкой и попсой, а должна быть между музыкой и не музыкой. Между талантливой музыкой и просто звуками. А не между одним плохим коллективом и другим таким же плохим. Молодежи запудрили мозги.
Берите пример с Мусоргского, а не с героев глянцевых изданий, одержимых тщеславием и самолюбованием.

— «Популярная музыка» — это давно уже штамп.

— Нет, популярная музыка не является штампом. Штамп – это попса. А попса не является синонимом популярной музыки. Ведь и Чайковский в мире популярен. Популярная музыка – это то, что нравится народу, попса – это любое плохое низкопробное, некачественное произведение. Вопрос в том, как сделать так, чтобы хорошей музыки было больше. Я думаю, что вопрос, который сейчас стоит как никогда остро, это вопрос смены поколений. Те люди, которые насмотрелись «Фабрик звезд» и различных «фабричных» моделей, они не сделают будущее в нашей стране.

— А вы ощущаете сейчас эту энергетику откуда-нибудь? Кто бы мог сделать будущее?

— Новое поколение. Имен сейчас нет, но нет на поверхности. Как бы это объяснить… Это когда человек взрывается и переворачивает сознание. Такие люди есть, но мы их не видим, и их имена ничего сейчас не скажут. Но время все расставит по своим местам.

Такое происходит сейчас не только в музыке, но и в медийном пространстве – нет героев, нет личностей, нет тех, на кого нужно равняться. Нынешние герои, которые масштабируются во всех СМИ, в офф-лайновой прессе, которая уже является старой медией, у нового поколения героями не являются.

— А почему сейчас нет героев?

— Это же диктуется временем. Для того чтобы появилась какая-то революционная ситуация, нужны предпосылки. Революционная предпосылка – это когда верхи не могут, низы не хотят. Что происходит сейчас в музыке… Масштабируются беззаботные ребята, которые скачут и прыгают. Но, по сути, это уже антигерои, условно говоря, которые вызывают у массы думающих людей стойкое отторжение. Отторжение достигнет апогея, после которого люди скажут: все, хватит, пора взять все в свои руки. Я не говорю о свержении государственного строя, это перемена поколений — когда новое поколение будет готово вести все дальше. Когда первое увлечение «кока-колой» наконец закончится, начнется переосмысление, и люди будут осмысленно предлагать себя как некую творческую силу, которая сможет направлять это движение дальше. Для этого сейчас создаются предпосылки.

К тому же любая культурная революция является следствием технической, а техническая – следствием научной. Культурная революция выбрасывает героев, которые воплощают дух времени. Например, человек придумал орган. Орган был создан, и мы узнали Баха. Появилось электричество, и акустическая гитара через электричество дала рок-музыку. Аналоговый синтезатор дал танцевальную культуру. Так же как и в рок-музыке, сегодня в танцевальной музыке тоже не может быть ничего нового. Сейчас это лишь вариации того, что было вызвано сначала технической революцией, а потом культурной.

На данный момент научная революция уже произошла, техническая подходит к концу. Мы имеем новую среду, такую, как Интернет. И мне кажется, из этой новой технической среды и выйдут в дальнейшем новые имена – например, журналистов. Или хотя бы предтечи новых имен. Там же появятся и новые музыканты. В old-media они могут еще освещаться как антигерои, но те, кто в old-media сегодня являются антигероями, завтра станут героями. Это закон развития общества. И наоборот. Посмотрите, ведь в новых медиа – взять хотя бы Живой журнал – нынешние «герои» уже не являются героями.



— То есть Интернет – это та среда, где сейчас зарождаются новые имена. А что касается музыки – очень сложно себе представить какие-то новые формы, если в роке все сказано, в электронной музыке тоже. Что нового может появиться?


— Я был недавно в Нью-Йорке, там объявили 2015 год годом, когда запустится трехмерное телевидение. Это телевидение, которое можно будет уже пощупать и, например, почувствовать запахи. Представьте себе – вы смотрите телевизор и воспринимаете картину всеми органами чувств. Ведь это меняет все – режиссерскую, сценарную мысль, игру актеров, вся модель ломается. Ты можешь быть полностью вовлечен в игру. Конечно, это будет культурная революция.
Или вдруг возможно будет читать мысли. Присоединил девайс к голове, и музыку, которую ты слышишь, можно будет сразу воспроизводить. То есть сразу получать идеал, который существует в голове.
Новое – это виртуальные герои. Сейчас создана программа «виртуальный певец», у которого 50 тысяч слов — словарный запас, и он может петь своим, схожим с человеческим, голосом. Эта программа появилась в 2004 году, то есть еще не разработана, но я знаю, что ее доводят до ума. Представляете, какие здесь перспективы?

— Только имеет ли это отношение к творчеству?

— Вот это вопрос. При увлечении технологиями нельзя забывать, что творчество – это служение. Люди, которые оставляли в истории человечества значимые следы, были служителями, глубоко верующими. Мы не берем модерн-арт, который является антиискусством. Оно бездуховно в полном смысле слова. Но оно из-за своей бездуховности приносит пользу, сейчас уже вызывает тоску по настоящему. И чем больше этим модерн-артом «накормится» публика, тем больше она будет ожидать настоящее, будет ждать кого-то, кто вернет искусство к служению настоящему.

— Получается, искусство 20 века бездуховно – начиная с Малевича?

— Он поставил «Черным квадратом» точку в искусстве. Было развитие, и оно остановилось. Развитие было, потому что духу было из чего питаться. Атеизм – это тупик. Взять эпоху Возрождения, когда зародился пассионарный дух на Италийском полуострове, во Франции, в Германии, всплеск в России, наконец. После этой точки есть на самом деле только два варианта развития – это продолжать технический прогресс, но вопрос в том, как его продолжать. Колесо – это тоже технический прогресс, но оно может быть колесом скорой помощи, а может быть колесом танка. Технологическая революция не должна вытянуть душу. Потому что это единственное, что делает человека человеком.

— По поводу девайса к голове – тогда исчезнет то, что называется «творческий процесс». А как же муки творчества?

— Нет никаких мук творчества. Есть радость творчества. Как радость, например, что ты любишь. Не тебя любят, а ты любишь, ничего не требуя взамен. Ты даришь, и тебе от этого хорошо. Вот это и есть служение. Ты что-то создал, и кому-то стало радостно. Тебе радостно и ты не мучаешься и не думаешь о том, как бы написать пластинку так, чтобы она продалась хорошо.

— Но ведь это тоже немаловажно — на что же жить музыканту, если на его концерты не ходят и пластинка, к примеру, не продается.

— Это вечная история, вопрос, на который есть масса ответов. Но история у нас – это тот предмет, который преподается, но ничему не учит. Мы не хотим учиться на истории, мы учимся на собственных ошибках. Ведь есть два пути – путь знаний и путь страданий. Путь страданий – это когда ты отвергаешь все знания, идешь и набиваешь себе шишки, в конце своей жизни ты получаешь эти знания, но, к сожалению, воспользоваться ими ты уже не можешь. Если ты лицедей, скоморох, то не позиционируй себя как художник. Если ты художник и служишь во имя главного, не бегай за копеечкой.

— Мне кажется, тут еще вопрос в том, что публика неподготовлена. То есть она готова брать то, что ей дают, а делать самостоятельный выбор она не в состоянии.

— Художник, артист, если он вышел к публике, у него всегда должно быть что сказать аудитории. Если тебе есть что дать, чем поделиться, чем осветить, ты не будешь кричать всякую ерундистику, неважно, белым стихом или рифмой. Хорошее сделать всегда сложнее, чем плохое. Конечно, снять штаны на сцене и привлечь этим внимание публики, для этого большого ума не надо. А сделать что-то стоящее, для этого нужно работать над собой, расти как личность. И потом делиться этим осознанием. Народ в любом случае все понимает, и понимает, когда его дурят, а когда нет.

— Почему же тогда, если народ все понимает, он ест пачками все, что ему предлагают?

— Это большая ошибка. Он не ест все. Его пытаются этим накормить, но он не ест. Если человек сидит перед телевизором где-нибудь далеко в Норильске, зимой в декабре, скажите, что там еще делать? Есть кнопка, он включил ящик и смотрит. И если статистика показывает, что какую-то программу смотрят 30 процентов, это еще не значит, что эти люди в восторге от нее. Это значит, что им деваться некуда. И если человек смотрит, присматривается, это не значит, что он потребляет. Да и подумайте – сейчас очень мало артистов, которые собирают залы. Люди не идут на концерты – им просто не интересно. А людей привлекает в первую очередь личность, а потом уже они слушают то, что говорит этот человек.



— Как вы считаете, культурный уровень молодежи падает?


— Понимаете, он и падает и растет одновременно. Есть два крыла, и одно из них поднимается. Молодежь ходит на концерты классической музыки, можно увидеть процентов 70 молодых ребят в концертном зале Чайковского, со светлыми глазами. Это, конечно, радует. Это начало движения, люди что-то ищут. Перспектива есть. Еще два года под знаком «Фабрики», и будет выплеск. Точка кипения близко.

Я уверен, что у поколения, которое сейчас оканчивает школы и вузы, есть очень хорошие перспективы. Посмотрите – было поколение 80-х, у которого был «совок» и железный занавес. Потом этот занавес упал, и люди ринулись потреблять «западный образ жизни». Наелись так, что дальше некуда. Дальше – 90-е годы, становление рыночной экономики, бандитизм, «братки», малиновые пиджаки. Это поколение тоже было очень серьезно травмировано. То поколение, которое оканчивает школу сегодня, у него есть все шансы стать здоровым и свободным. Помните, как Моисей – он 40 лет водил по пустыне свой народ. Столько времени понадобилось, чтобы стереть гены рабства. Он ждал, когда вырастет свободное новое поколение.

— Скажите, а вы человек аполитичный?

- У музыканта другая миссия. Человек должен быть принимать участие в происходящем, так или иначе. А как он это делает, зависит от масштаба личности. Если смотреть с высоты птичьего полета, что-то видится мелким и неважным, а какие-то вещи открываются во всей перспективе. Ты должен быть свободной личностью, а не пешкой и не марионеткой. И принимать решения, основываясь на своих личных внутренних законах.

— Интересно, как вы относитесь к тому, что последнее время появилось огромное количество молодежных политических организаций.


— Считаю, что нужно, чтобы молодежь была причастна политическим процессам в стране. Ведь ей жить в России, ей строить свое общество. А какой инструментарий она выбирает для своего соучастия, это неважно. Взять тот же Живой Журнал – в отличие от западного аналога русский LiveJournal является для многих идеологическим центром. Там уже можно наблюдать какие-то центры соучастия, там зарождаются новые идеи. Главное – чтобы в этом соучастии не было налета фальши. Главное – избегать разочарования. Потому что это единственное, что не лечится.

— Расскажите о своей новой пластинке «Представление».

— Это мой первый авторский диск, и для меня он очень важен. Альбом имеет цельную законченную форму. Это единое произведение, состоящее из нескольких глав. Я противопоставляю в нем светлое начало силе тьмы. В нем действуют семь смертных грехов и семь добродетелей, которые воплощают различные персонажи. Не обязательно они их олицетворяют, иногда просто говорят их устами. Представление – как театр современной жизни, как срез современного общества. Мечта, надежда… Этот альбом – вещь медленно доходящая, но долгоиграющая. Советую всем послушать, ибо Представление началось.

http://sreda.org/issue45.html

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments